Здравствуйте, уважаемые участники слушаний!

Сделанное на прошлой неделе заявление главы комитета по образованию и науке Вячеслава Никонова о том, что Госдума не планирует рассматривать никаких законов, связанных с дистанционным обучением, с одной стороны, обнадеживает. Отрадно, что Никонов обратил внимание на «тонны почты» (это его слова) от избирателей из регионов, от родителей, общественников, возмущенных перспективой перевода детей на дистант. Но есть в этой истории факты, которые вызывают тревогу. Напомню, что депутат Никонов – член Экспертно-стратегического совета фонда Сбербанка Вклад в Будущее. Этот Фонд ежегодно тратит миллиарды рублей на образовательные эксперименты господина Германа Грефа в российских школах. Кстати, главный банкир России фактически руководит координационным советом по развитию образованию при Минпросвете. Я еще остановлюсь более подробно на деятельности Грефа и его зама Марины Раковой, которая курирует в Сбере образовательные проекты, а до назначения на эту должность была заместителем министра Просвещения.

Вообще мне хотелось бы в своем выступления показать несколько фрагментов из общей мозаики, о которых сегодня не говорили, о которых может быть не все знают, но при их сопоставлении складывается вполне целостная картина.

И вот первый такой фрагментик:
— в начале октября прошлого года с сайта НИИ Гигиены и охраны здоровья детей и подростков Национального медицинского исследовательского центра здоровья детей при РАН и Минздраве внезапно исчезают два материала. Первый материал – результаты онлайн-опроса 30 тысяч школьников с 5 по 11 класс из 79 регионов России, который был проведен с 27 апреля по 26 мая 2020 года сотрудниками того же НИИ, под руководством экс-директора НИИ – выдающегося ученого-гигиениста, доктора медицинских наук, член-корреспондента РАН и РАМН, автора и соавтора свыше 800 научных трудов, под руководством которого защитились десятки кандидатов и докторов наук — Владислава Кучмы. Короткая цитата из резюме авторов исследования:

«Анализ данных <…> выявил острые проблемы в сохранении и укреплении здоровья обучающихся в условиях цифровизации как всей жизнедеятельности детей и подростков, так и образовательной деятельности: отсутствие безопасных для здоровья и доступных для обучающихся учебных электронных изданий и электронных средств обучения; отсутствие современных гигиенических требований и специальных санитарных требований к цифровой образовательной среде, дистанционному обучению».

Второй удаленный материал – это руководство под названием «Гигиенические нормативы и специальные требования к устройству, содержанию и режимам работы в условиях цифровой образовательной среды в сфере общего образования», которое было утверждено в конце июля 2020 г. Национальным медицинским исследовательским центром здоровья детей совместно с Всероссийским обществом развития школьной и университетской медицины и здоровья после серьезного экспертного согласования с РАН и Минздравом. Представленные гигиенические нормативы базируются на результатах научных исследований, выполненных в последние годы, в том числе в рамках многоцентровых исследований по обеспечению безопасных для здоровья детей цифровых образовательных технологий под эгидой Отделений медицинских наук РАН. Коллектив авторов данного руководства возглавлял упоминавшийся выше член-корреспондент РАН Владислав Кучма. В документе, в частности, говорилось о недопустимости использования сетей беспроводной связи (вай фай) в школьных зданиях, где обучаются школьники младших классов, и не рекомендовалось использовать вай фай в помещениях и зданиях, где учатся более взрослые школьники.

Тут я просто замечу, что стартовавший с декабря прошлого года в 15 регионах России эксперимент под названием цифровая образовательная среда (ЦОС) ставит своей задачей создать «совокупность условий для реализации образовательных программ с применением электронного обучения, дистанционных образовательных технологий, / … / обеспечивающих освоение обучающимися образовательных программ в полном объеме независимо от места нахождения обучающихся».

В рамках эксперимента обучающимся в ЦОС будут выданы персональные электронные устройства для учета и контроля образовательного процесса. Также на сегодняшний день в школах 65 регионов России активно внедряется цифровая платформа персонализированного обучения от Сбера (еще ее называют «цифровой класс» или «Сберкласс»). Она предусматривает закрепление за каждым школьником персонального планшета, в котором он будет выполнять задания, сам ставить себе образовательные задачи, сам оценивать полученный результат на основании рейтинга, который ему начисляет искусственный интеллект, в том числе за внеурочную активность.

Надо четко понимать, что реализация перечисленных проектов невозможна без использования бепроводных роутеров и вай-фай сетей – те же планшеты подключаются к интернету исключительно по беспроводной связи. Более того, разработан проект приказа Минпросвета о внедрении стандарта «Цифровая школа», на который должны равняться все общеобразовательные учреждения. Он опубликован на правительственном портале нормативно-правовых актов, и там есть следующие слова:

«Оснащение школ беспроводными сетями Wi-Fi c уверенной зоной покрытия во всех учебных помещениях, школьной библиотеке, учительской, в актовом зале, столовой, вестибюле, коридорах, рекреациях».

И вот что происходит далее… В начале октября 2020 г. Владислава Кучму вынуждают написать заявление об увольнении с поста директора НИИ гигиены и здоровья детей по собственному желанию. После этого он попал в больницу с сердечным приступом, и по нашей информации, его отставка была вовсе не добровольной. И вскоре после этого новое руководство НИИ дает команду удалить вышеназванные материалы с сайта института. Причем более старые гигиенические исследования и рекомендации от Кучмы и его научной команды на этом сайте сохранены. Оцените всю абсурдность ситуации – информация о шокирующих данных опроса школьников сохранилась, например, в новости федерального информагентства ТАСС, сохранилось интервью Кучмы «Медицинской газете» на эту же тему, его рекомендации по цифровой школе тиражируют другие организации, но на сайте НИИ уже ничего этого нет.

По нашему мнению, трактовать это можно вполне однозначно: у нас сейчас идет война, на кону будущее наших детей и всего нашего суверенного государства, а на войне, как известно, для победы все средства хороши. Предлагаю слушателям самим сделать вывод, кто на чьей стороне выступает в этой войне.

Теперь другой элемент мозаики:

Зачитаю небольшую выдержку из протокола заседания Экспертно-стратегического совета благотворительного фонда Сбербанка «Вклад в будущее» от 19 октября 2020 г.

Выступление Марины Раковой, куратора фонда, вице-президента, руководителя дивизиона «Цифровые платформы образования» ПАО Сбербанк. Основные тезисы:

«Германом Грефом принято наше предложение провести международную цифровую образовательную конференцию. Всемирный банк начал реализацию проекта, охватывающего более чем 160 млн. детей, пострадавших от пандемии в плане образования. Главная цель конференции – разработать документ, который будет принят Всемирным банком и сможет установить новые основные ценности развития образования для всего мира (повторяю – новые основные ценности развития образования для всего мира). Предположительная дата проведения конференции – сентябрь 2021 года, поэтому у нас не так много времени и активно готовиться к этому важному мероприятию надо сейчас», – заявила Ракова.

Давайте вдумаемся на минуту: это вообще-то кредитные, а не образовательные организации, в которых нет профильных опытных ученых-педагогов, которые представляют интересы глобальных игроков банковского и IT-сектора. Причем у Сбера более 40% акционеров – резиденты США и Великобритании, значительная часть топ-менеджеров и членов совета директоров – граждане других государств, имеющие доступ к конфиденциальной информации своих клиентов в России – в том числе высокопоставленных чиновников, и по этому поводу депутат Госдумы Якубовский недавно написал заявление в ФСБ. Ну а Всемирный банк – это филиал акционеров Федеральной резервной системы с Уолл-Стрит, являющийся инструментом «мягкой силы» для колонизации развивающихся стран. И теперь он, с опорой на Сбербанк в России, на полном серьезе намерен создать новый образовательный стандарт для всей планеты. Вообще все это больше похоже на утопию – но это наша реальность.

Нелишним будет напомнить информацию от 2019 года, из выступления Германа Грефа на Восточном экономическом форуме во Владивостоке:

Греф выступает за изменение существующей системы образования в России. Ежегодно Сбербанк инвестирует 2 млрд долларов в АНО “Платформа новой школы”, которая занимается разработкой цифровой платформы. школ.

Как признался Греф, он с детства не любит экзамены и всегда испытывал на них дискомфорт, хоть и учился хорошо. По его мнению, действующая система оценки отбивает желание учиться. У современных детей отсутствует мотивация.

«Одна из моих личных целей – убить экзамены. Я надеюсь, что на это уйдут не десятилетия. Задача — ликвидировать страх ученика. И заменить внешнюю оценку мотивацией ученика к самооценке», — рассказал Греф.

А чуть раньше, в 2018 году, Греф заявил следующее:

«…не нужны нам математические школы, в которых детей пичкают одним предметом. По-моему, это пережиток прошлого. Я категорический противник математических школ <…> Так было в Советском Союзе, и мне кажется, что это не очень хороший опыт».

Ну, эти высказывания, мне кажется, лучше всего будет просто оставить без комментариев.

Еще одна часть головоломки:
В мае 2020 года СМИ сообщали, что проект школьной цифровой платформы (он же – Сберкласс) полностью финансируется Сбербанком и поддерживается Министерством просвещения и властями регионов. А вот какое заявление сделал министр образования Сергей Кравцов буквально на прошлой неделе:

«Нам нужно делать акцент именно на содержании и обучении, а экзамены должны быть вторичны. Понятно, что все хотят получить высокие результаты, понятно, что все хотят поступать в вузы со 100 баллами ЕГЭ, на мой взгляд, нам от этого нужно уходить. Есть варианты, мы сегодня обсуждаем, связанные с тем, что нужно максимально учитывать внеучебные достижения школьника, всю траекторию обучения и результаты не только 11-го и 9-го класса».

А вот что министр Кравцов сообщил в интервью «Российской газете» 10 января этого года:

«В российских школах внедряется «цифровая образовательная среда». Планируется, что у школьников благодаря ей появится «цифровая биография» со всеми достижениями. Речь идет прежде всего об электронном портфолио, которое учитывается при поступлении в высшие учебные заведения. Будут учитываться все победы в олимпиадах, конкурсах, другие внеучебные достижения (спрашивается – а сейчас олимпиады, медали – разве не учитываются?).
Кроме того, мы планируем внедрить механизм корректировки успешности школьника по анализу его «цифровой биографии». Пройденные уроки, отметки, глубина изучения тем, сложность выполненных заданий, результаты ГИА, олимпиад, чемпионатов WorldSkills – вся эта информация будет собираться и анализироваться. Анализ больших данных позволит школе построить индивидуальный образовательный маршрут для каждого ученика, оценить эффективность своей программы, и в случае необходимости скорректировать ее. Школьнику в автоматическом режиме будут предлагаться материалы для восполнения пробелов в знаниях или для углубленного изучения».

Я думаю, не требуется какой-то особой лингвистической экспертизы и профессиональных познаний, чтобы увидеть полную корреляцию заявлений министра Кравцова с планами Грефа, федерального проекта ЦОС – с платформой персонализированного обучения от Сбера и т.д. И кстати, все это также полностью соответствует дорожным картам форсайт-проектов «Образование-2030» и «Образование-2035», созданных людьми, которые сегодня занимают влиятельные позиции в образовании и не только – спецпредставителем президента России по вопросам цифрового и технологического развития Дмитрием Песковым и экспертом школы управления «Сколково» Павлом Лукшей. Кому интересно, может изучить их труды подробнее (хотя по сути они являются всего лишь калькой и поверхностной переработкой глобальных образовательных проектов – того же Всемирного банка, Организации экономического сотрудничества и развития, ЮНЕСКО), я не буду сейчас вдаваться в детали.

И последний элемент мозаики в моем выступлении: в нашу общественную организацию недавно обратились родители из разных регионов России: Московская область, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Белгородская область, Брянск, Пенза, возмущенные насаждением цифровой платформы Сбера в своих школах – без согласования с учителями, учениками, мамами и папами – а это все, напомню, основные участники образовательного процесса. В качестве примера, как это делается – у меня в распоряжении имеется (да, в принципе, он давно выложен в открытом доступе) приказ департамента образования и науки Брянской области. Между областным правительством и Сбером заключается Соглашение о сотрудничестве с целью внедрения в школах персонализированного обучения. Затем департаменту образования остается издать приказ с перечнем школ, участвующих в проекте. Школам без вариантов приказывается принять соответствующие локальные акты, затем директора и классные руководители побуждают родителей безальтернативно войти в проект. Там, где родители не возмущаются, не задают неудобных вопросов руководству школы – там все внедряется и проходит на «ура», вроде как совершенно добровольно. Там, где проявляют себя активные мамы и папы, Сберкласс начинает буксовать. Хотя, по моим сведениям, могут возникать даже риски для близких и родственников протестующих, для их детей, а еще тот же Сбер тщательно собирает информацию о таких гражданах, составляет их психологический портрет.

Так вот эти родители напрямую пожаловались в Сбербанк на непрозрачность эксперимента, задали руководству проекта множество вопросов. В ответ им пообещали прямой диалог… чуть ли не с участием самой Марины Раковой в одном из отделений Сбера, под чутким контролем службы безопасности банка. Самое главное – поставили жесткое условие: никакой фиксации беседы, формат эдакого междусобойчика. Видимо, в надежде промыть мозги родителям, успокоить их и отправить восвояси, продолжая свои дела. Но родители в ответ выразили недоумение: если тот же «Сберкласс» — проект публичный, касающийся потенциально каждой школы, чего скрывать госпоже Раковой сотоварищи?

На настоятельную просьбу сделать беседу исключительно публичной для СМИ, общественников, независимых экспертов и т.д. уже несколько недель от банка нет никакого ответа. Вот вам и липовая «открытость» к диалогу со стороны Сбербанка – очевидно, там всячески увиливают от ответственности, потому что если уж в Минпросвете официально подтверждают, что (цитирую) «на сегодня нет научно обоснованных доказательств, подтверждающих эффективность электронного обучения, его безопасность для здоровья, психического и интеллектуального развития детей» (а вот обратные исследования имеются – надо заметить), также «не существует отработанных и научно обоснованных методик проведения электронного обучения с помощью цифрового образовательного контента», то Сберу тут просто нечего сказать.

Очень надеюсь, что у многих после данной информации картинка сложилась. По нашему мнению, необходимо оградить российское образование от непрофильных корпораций и кредитных организаций глобалисткого толка вроде Сбера, необходимо наложить мораторий на ЦОС, МЭШ и прочие подобные цифровые эксперименты со школьниками – как минимум, до момента проведения серьезных лонгитюдных исследований их эффективности по сравнению с традиционными методиками преподавания и безопасности для здоровья детей. И конечно, хотелось бы видеть больше активных граждан, тех же родителей, объединившимися против оцифровки образования и уничтожения традиционной русской/советской системы передачи знаний, и видеть единомышленников среди депутатов, готовых защищать своих избирателей. На нашей стороне законы и справедливость. Благодарю за внимание!

©