ЛЬЗЯ И НЕЛЬЗЯ

Любопытная особенность детских приставок: они никогда не срастаются с корнем. Ребенок отрывает их от корня и легче и чаще, чем взрослые. Он, например, говорит:
— Я сперва боялся трамвая, а потом вык, вык и привык.
Он не сомневается в том, что если есть «привык», то должно быть и «вык».
То же и с частицами отрицания.
Скажешь, например, малышу: «Ах, какой ты невежа!», а он: «Нет, папочка, я вежа, я вежа!» Или: «Ты такой неряха», а он: «Ладно, я буду ряха!»
Бабушка Ани Кокуш сказала ей с горьким упреком:
— Ты недотёпа.
Аня со слезами:
— Нет, дотёпа, дотёпа!
И вот восклицание Мити Толстого перед клеткой зоосада:
— Ай, какие обезьяны уклюжие!
Или:
— Мама, я не могу навидеть пенки.
Дети не знают нерасторжимого сращения приставки и корня; и попробуйте скажите трехлетнему Юре, что он говорит нелепости, он запальчиво ответит: «Нет, лепости!»
Вообще всякое «не» обижает детей:
— Ненаглядная ты моя!
— Нет, наглядная!
Я сказал на Кавказе двухлетнему загорелому малышу:
— Ух, какой ты стал негритенок.
— Нет, я гритенок, гритенок.
Или в ответ на «нельзя». Они отвечают: «Нет, льзя».
Льзя, лепый, вежа, чаянно — эти старинные слова умерли лет полтораста назад, и ребенок, не подозревая об этом, воскрешает их, возвращает словам их забытый смысл.
из книги К. Чуковского «От двух до пяти»

©