Ксения Кнорре-Дмитриева — руководитель пресс-службы поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт». В своей книге «Найден, жив!», которая вышла в свет на днях, она объясняет, почему дети убегают даже из благополучных семей, и что ни в коем случае нельзя говорить ребенку при ссоре. Публикуем отрывок из нее.


pexels.com

В магазины одежды я хожу не так часто, но если уж захожу, то обычно радикально: собираю в кучу тонну одежды, чтобы выбрать из нее несколько вещичек, и надолго зависаю в примерочной. И вот торчу я в примерочной, придирчивым взглядом изучая на себе очередную тряпку, и волей-неволей слушаю, как за тонкой стенкой возятся, судя по голосам, две девочки-подростка.

В то, что там происходит, естественно, не вникаю. Вдруг раздается характерный звук падения телефона на каменный пол экраном вниз, и за стенкой наступает жуткая пауза на несколько секунд. Наконец одна из девочек приходит в себя и севшим от ужаса голосом произносит:

— Ой-ой-ой, да что ж ты наделала, да если он разбился, меня родители убьют!..

Потом она, видимо, поднимает телефон и шумно выдыхает:

— О-о-о-о, слава богу, все в порядке! О-о-о-о-о!

В голосе — облегчение и искренняя благодарность богу за то, что в этот раз пронесло. И далее, повеселев:

— Если бы он разбился, я бы домой не вернулась, вот честно. Меня мама реально убьет, она мне так и сказала: расколотишь телефон — домой можешь не приходить! Ты же знаешь, какая она…

Настроение у меня резко испортилось, тряпочный азарт отпустил, девчонки вскоре ушли, я собрала свои вещи и тоже вышла. Если бы вы только знали, сколько детей уходит из дома именно по этой причине — «меня мама убьет»! Уходят, потому что улица с ее опасностями, необходимостью воровать, чтобы есть, с темными грязными углами, в которых придется спать рядом с бездомными и пьяными, бывает для них менее страшна, чем родной дом.

Они готовы столкнуться с самыми разными уличными неприятностями (на самом деле, конечно, не готовы), лишь бы не с мамой и папой, которые из-за полученной двойки, порванных штанов или разбитого телефона станут самым кошмарным ужасом в их жизни… Орущая мама. Папа с ремнем. Бабушка в истерике…

Тема меня никак не отпускает, и я продолжаю думать об этом и по дороге домой из магазина. Наверняка каждый из нас, взрослых, недооценивает восприятие ребенком наших криков и ремня. Наверняка есть дети, которым все крики, что называется, как об стену горох, но для большинства — это ужас и крах всего их мироздания. Мама кричит — мама не любит.

Ребенок не понимает, что часто мама, наоборот, кричит, потому что очень любит (испугалась за ребенка, хочет воспитать его правильным человеком, учит его на будущее и так далее). Нет — мама прямо сейчас, прямо здесь перестала любить. После такого действительно уже мало что страшно.

Мы всегда ищем бегунков. Мы никогда не обсуждаем и не осуждаем родителей, как бы неправы они ни были. Но, дорогие взрослые, как же хочется, чтобы вы поняли, что из-за тряпки, железки или отметки вы можете больше никогда не увидеть своего ребенка. Купите ему дешевый телефон, купите одежду, которую не жалко, или купите это все дорогое, но внутренне сразу с этим попрощайтесь, понимая, что это ребенок (а то вы сами никогда не роняли телефон и не теряли его).

Не знаю, можно ли с помощью страха научить человека ценить вещи и чужой труд. Но точно знаю, что благодаря ему можно пережить самые жуткие часы в своей жизни, разыскивая по улицам и знакомым своего ребенка. Не убивайте его, пожалуйста.

* * *

История, которую я чаще всего вспоминаю на родительских собраниях в подтверждение того тезиса, что дети убегают и из хороших семей, — вот. Обычная благополучная семья: мама, папа, 14-летний сын. Вдруг мальчик исчезает. Просто уходит вечером из дома к друзьям и не возвращается. Естественно, родные в ужасе. Никогда такого не было, и ничто не предвещало. Полиция, мы.

Тут надо сделать небольшое отступление и сказать, что, по опыту наших координаторов, родители убежавших из дома детей почти всегда сначала говорят о том, что понятия не имеют, почему вдруг ребенок ушел из дома, ведь было все хорошо.

Редко кто скажет: «Да, вы знаете, он получил двойку по годовой контрольной, и я в наказание отобрала у него телефон, компьютер и накричала на него». Обычно по первым опросам семья идеальная, что произошло, непонятно.

Поэтому наши координаторы и инфорги всегда стараются объяснить: нам важно знать все, чтобы как можно быстрее найти ребенка, если мы чего-то не знаем, потратим кучу времени на проверку других версий, а это потеря ресурсов и большой риск для вашего ребенка. Обычно постепенно, потихоньку выясняется, что все-таки что-то было — ссора, давний камень преткновения, что-то еще. 

В последнее время у родителей бегунков «модная» причина, которую они предлагают нам в качестве основной версии, — это игра «уйти на 24 часа», о которой они прочитали в интернете или услышали от знакомых.

Суть этой игры в том, что участвующий в ней подросток должен уйти из дома и продержаться вне его сутки, то есть скрываться от тех, кто его ищет, находить еду, где-то ночевать и так далее.

Но, по опыту наших поисков, реальной причиной эта игра выступает в ничтожно малом количестве случаев, хотя, конечно, сам факт ее возможного существования предоставляет родителям возможность не искать основание для побега в их собственных отношениях с ребенком, а возложить ответственность за произошедшее на таинственных злодеев из интернета, которые взяли и соблазнили ребенка нехорошей шалостью.

Я регулярно уточняю у регионов, не появились ли у них новые случаи, когда есть достоверное подтверждение, что ребенок убежал из дома, потому что играл в эту игру. Пока их можно пересчитать по пальцам одной руки.

Итак, почти все семьи поначалу хорошие и благополучные и в них все прекрасно, но в той истории, про которую я рассказываю, все, судя по рассказам родных и опросу других свидетелей, действительно было хорошо. А ситуация, после которой ребенок исчез, как выяснилось, выглядела вот так.

Папа с сыном собирали в выходной шкаф. Работа еще не была закончена, когда сын предупредил:

— Пап, я должен буду в шесть уйти, мы с ребятами договорились встретиться, я обещал, что приду.

(А мы все помним, как в 14 лет важно, что ты что-то пообещал ребятам, правда?)

И папа, который увидел в этом не понравившийся ему приоритет друзей над семьей, обиделся и сказал:

— Конечно, ты можешь уйти, если друзья тебе важнее, но, если ты уйдешь, тогда уж и не возвращайся.

Это одна из тех «безобидных» фраз, которые мы часто в сердцах, в обиде, сами того не замечая, кидаем нашим детям:

— Глаза бы мои тебя не видели!

— Как ты мне надоела!

— Иди куда хочешь, мне все равно.

— Хоть бы ты куда-нибудь делся, а я бы от тебя отдохнула!

— Ты просто достал нас всех, мы уже все от тебя вешаемся!

— Да когда ты наконец вырастешь и уедешь от нас!

— Получишь двойку — домой можешь не приходить.

Мы-то произносим их сгоряча и не всерьез, но иногда дети, эмоциональные подростки со своими тараканами, воспринимают их как руководство к действию.

Так было и в этот раз. Мальчик ушел — он же обещал друзьям и не мог нарушить слово, его так учили родители, — и не вернулся. Естественно, немедленно был начат поиск, и его нашли на вторые сутки неподалеку от дома. С ним все было в порядке, но папа же сказал, чтобы он не возвращался. А как он мог ослушаться папу?

* * *

Еще одна неоднозначная история, которую рассказала наш замечательный координатор Ира Салтыковская, специализирующаяся на поиске бегунков.

С Ирой мы как-то сразу быстро и легко сошлись, ездили в регионы, где она куратор, с удовольствием — надеюсь, взаимным — общаемся на отрядных мероприятиях. Ира сочетает в себе четкость и скорость мышления с необыкновенным запасом эмпатии по отношению именно к подросткам, что позволяет ей, во-первых, успешно их находить, во-вторых, вступать с ними в контакт (и иногда поддерживать этот контакт потом долгие годы, помогая избегать рецидивов), а в-третьих, искать причину произошедшего не в избалованных, испорченных интернетом детях, а видеть ситуацию объемно, так сказать, в 3D-режиме… Может, потому что Ира сама знает, как это бывает, когда хочется уйти из дома.

Итак, снова обычная семья, снова подросток. У него первая любовь (частая причина таких историй, кстати), у девочки семья неблагополучная, и ее выгоняют из дома.

Мальчик приходит домой и говорит маме:

— Мам, ты не возражаешь, чтобы Оля пожила с нами?

Поскольку мальчику 15 лет, мама не только возражает, но еще и крутит пальцем у виска и спрашивает, все ли у сына в порядке с головой. Он, в общем, и сам понимает, что вопрос так себе и ответ очевиден, но у него просто нет выбора. Получив ответ, он ушел из дома, чтобы жить на улице вместе с девочкой.

— Конечно, он неправ, — говорила Ира потом маме, когда все благополучно закончилось, — конечно, он не должен был уйти! Но, с другой стороны, что ему оставалось делать?

Сказать вечером девочке, которую он любит: «Ну все, пока, я пошел домой ужинать, а ты оставайся тут, на улице»? Вы воспитали настоящего мужчину, который не смог оставить в беде близкого человека. Не ругайте его очень уж сильно… И мама, подумав, согласилась, что Ира права.

©