У особых детей можно встретить отсутствие страха по отношению к исчезновению родителей из поля зрения, огромную отвлекаемость на любые изменения в окружении и склонность быстро посмотреть-повертеть, а потом отбросить от себя предмет, чтобы схватить для такого же «изучения» следующий. Подобное поведение и называется полевым.

Термин «полевое поведение» впервые ввёл в оборот Курт Левин — авторитетный немецко-американский психолог. Он вывел концепцию о том, что все вещи, окружающие человека, обладают валентностью — своеобразным полем притяжения либо, наоборот, отталкивания. Звучит сложновато, но на самом деле всё довольно просто.

Находясь рядом с предметом, человек как бы оказывается в поле его воздействия, а дальше всё зависит от привлекательности вещи для конкретного человека. Например, маленький ребёнок увидел конфету, которую кто-то бросил на площадке. Он не будет много думать о том, что подбирать её с земли и есть опасно, а просто схватит, так как попал в «поле» воздействия конфеты и он знает, что они обычно вкусные.

Поле предмета может не только притягивать, но и отталкивать. Это часто можно заметить у аутичных детей через их необычные страхи. Например, ребёнок может очень бояться жужжания парикмахерской машинки. И даже если он понимает, что ничего страшного не происходит, это не больно и не опасно, всё равно никто не даст гарантии, что ему не захочется покинуть «поле» машинки и убежать от неё куда глаза глядят.

К слову, в норме полевое поведение является относительно естественным для детей, особенно раннего возраста (до 3 лет). Они любят исследовать и не слишком задумываются о последствиях и приличиях. Связано это с недостаточной развитостью лобных долей мозга — они пока ещё не могут подавлять сиюминутные хотелки. Со временем у ребёнка вырабатывается волевое поведение — антипод полевого, поскольку воля помогает сопротивляться мимолётным желаниям.

Почему полевое поведение это проблема?

При нормальном развитии в ряде случаев такое поведение вполне естественно. Курт Левин в своё время провёл эксперимент о том, как будут вести себя люди в условиях скуки. Сказав, что будет изучаться память, он попросил группу человек подождать эксперимента в комнате, где было много разных предметов: карандаши, бисерные занавески, книги, колокольчик и т.д.

Умственно полноценные, взрослые люди, в том числе студенты и профессора берлинского института психологии, в ожидании бессмысленно ходили по комнате, листали книги, щупали занавески, а ещё все без исключения звонили в колокольчик. В условиях скуки их начинало «тянуть» к предметам потому, что у них не было никакой цели, а значит волевое поведение выключалось и включалось полевое.

Но если для скуки это не проблема, а способ мозга развлечь себя, то при недостатке силы воли «поля» предметов могут подчинять людей себе. Из распространённых примеров можно назвать тягу к высококалорийным вкусняшкам на диете или зависимость от компьютерных игр.

Однако взрослые и дети с нормальным развитием почти всегда могут сделать волевое усилие, держать себя в руках, ставить себе какие-то границы. Поэтому тяга к развлечениям хоть и может мешать, но редко откровенно портит жизнь. Куда хуже дело обстоит, если речь об особом ребёнке.

Полевое поведение часто захлёстывает таких детей, буквально перекрывая путь к адекватному развитию. Особенно это беда для алаликов и аутистов, которые не понимают речь. Всё потому, что речь взрослого в раннем возрасте регулирует поведение ребёнка. Пусть и не всегда, но часто малыш прислушивается к ней, узнаёт какие-то объяснения, чему-то учится, настораживается в случае опасности и успокаивается, если взрослый реагирует спокойно на какую-то тревожащую ситуацию.

Дети без понимания речи лишены всего этого. Из-за этого они неуправляемы и ведут себя как флюгер — их «кидает» от одного занятия к другому. Именно поэтому с таким ребёнком практически невозможно заниматься, невозможно усадить на место и ему очень трудно что-либо донести. Зато он видит много предметов в окружении. И они все одновременно манят его что-нибудь с ними поделать. В итоге получается весьма хаотичная «игра»: взять одну игрушку, почти сразу кинуть, побегать, взять другую игрушку, быстро покрутить колёса, швырнуть и ухватить третью и так далее.

Также от полевого поведения страдают дети с СДВГ. Они, не имея других отклонений и при нормальном интеллекте, из-за своей расторможенности и склонности «не слышать» в возрасте до 3 лет нередко производят впечатление детей с лёгким РАС или с ещё какими-то задержками. А будучи постарше сводят с ума своей импульсивностью: такой ребёнок набедокурит, но когда спросишь: «Ну зачем ты это сделал?«, он и сам не может сказать зачем. И даже нередко видно, что после вопроса постфактум он понимает, что его действия были глупыми и бессмысленными.

фото из открытых источников

фото из открытых источников

Можно ли с этим что-то сделать?

У детей с особенностями развития полевое поведение часто вызвано недостаточной зрелостью лобных долей — они не могут удержать поведение ребёнка под контролем. В связи с этим, напрашивается вполне очевидный вывод — нужно развивать лобные доли, укрепляя их связи с другими структурами мозга, чтобы они лучше тормозили импульсивные побуждения.

Однако в случае с аутистами и алаликами родитель почти неизбежно наталкивается на огромное препятствие в виде того, что ребёнку это, мягко говоря, не надо. Он не слушает, не видит, ничего не усваивает.

В таких условиях в первую очередь стоит уменьшать влияние окружающей среды, которое усиливает полевое поведение. Нужно:

  • Создать максимально обыденную обстановку

Лучше, чтобы дома ничего не менялось и не переставлялось. Любые изменения у таких детей провоцируют хаотичную беготню с целью изучения новья.

  • Убрать из доступа ребёнка неограниченное количество игрушек.

Я много где писала этот совет, но повторюсь и здесь потому, что он прямо связан с полевым поведением. Если игрушек много, то много и «полей». Они все одновременно будут приманивать ребёнка и отвлекать друг от друга. В итоге вся игра уложится в 10-15 минут раскидывания барахла в разные стороны, а потом будет ор в духе «Не во что играть — развлеките меня кто-нибудь«.

Если игрушек мало, они, соответственно, не так сильно отвлекают. Ребёнку легче собраться, детальнее их осмотреть и найти им применение посложнее. Сколько это «мало»? Для каждого ребёнка это число разное. Например, для моего сына в возрасте 1,5-2 лет адекватным было количество в 2-3 игрушки, поставленные подальше друг от друга.

  • Придерживаться режима

Да, предсказуемость расписания тоже «гасит» хаотичное поведение. Из-за повторяемых из раза в раз примерно в одно и то же время действий, ребёнок учится следованию правилам и распорядку. Его поведение становится более спокойным и управляемым.

  • Создавать ритуалы для занятий

У профессиональных педагогов часто занятия начинаются и заканчиваются определённым образом. Набор ритуалов у каждого свой, но, к примеру, вначале может быть массаж рук мячиком, а в конце какая-нибудь опредёлённая игра.

Такой способ помогает понимать ребёнку, что сейчас будут занятия или их завершение и настроить его на соответствующий лад, даже если он не понимает речь.

  • Наблюдать и по возможности обращать себе на пользу даже негативные проявления

У СДВГшек часто наблюдается особая разновидность полевого поведения — утилизационное поведение. Это когда ребёнок видит какой-нибудь предмет и начинает тут же использовать его по назначению, не особо думая об уместности. Например, он приходит к врачу, видит раковину в кабинете и кидается тут же мыть руки. Это поведение нередко создаёт проблемы, но оно же может быть использовано и для развития.

У Лёвы была склонность к таким действиям. Я обратила себе это на пользу, периодически раскладывая дома в разных местах развивающие игрушки, с которыми у него был опыт взаимодействия и он понимал, что делать. Например, я могла положить на диван недособранный пазл. Утилизационное поведение тут было в плюс — Лёву манило сделать с пазлом действия по назначению, а именно собрать его до конца. Этим манёвром мне удавалось одним выстрелом убить двух зайцев. Во-первых, удавалось заниматься с ребёнком дополнительно без каких-либо истерик и занятий как таковых. А во вторых, вовлечение в игру с какой-то целью автоматически превращало полевое поведение в волевое.

©