— Почему без стука? Устав забыл? — майор Родин поднял на меня недовольный взгляд.

— Я не один, — произнес я, втаскивая следом за собой зареванную девчушку девяти-десяти лет. — Вот она, красавица, полюбуйтесь на нее!

— И чего? Зачем ты мне ее привел? — майор злобно сжал губы и громко чмокнул губами.

— Из-за нее все! Немецкая разведчица! — выпалил я.

— Чего? Разведчица? Она? — лицо майора расплылось в улыбке. — Это же Дарюшка. Мы ее подкармливаем на полевой кухне, она из села соседнего. Немецкая разведчица…выдумал мне тоже.

Девчонка, почувствовав поддержку со стороны майора, тут же принялась реветь, приговаривая, что хочет к маме.

— Отпусти ее, напугал только дите. На вот, возьми, — майор вытащил из кармана конфетку и протянул ее Даше.

Та быстро схватила конфетку, тут же развернула и сунула в рот.

— Да я вам говорю, что это она немцам о нас докладывает. Вы же приказали выяснить, откуда немцы знают о расположении наших танков. А я сегодня увидел, как она рисует под деревом. Все наши танки перерисовывает, — произнес я и вытащил из кармана помятый лист бумаги.

Майор взял у меня его из рук, расправил на столе и покачал головой:

— Это же ребенок. А чем ей заниматься? Что видит, то и рисует. Ну тебя…насмешил тоже…нашел на кого свалить вину. Вы лучше ищите немецких разведчиков, которые где-то рядом снуют, а вы на дите все свалить решили. Отпустить Дашу!

 

Даша появилась у нас в части около двух недель назад. Пошла в лес за грибами и заблудилась.

Кто-то из солдат увидел ее и привел в часть. Выяснилось, что Даша живет с матерью в селе, находящемся за три километра от нашей части.

С тех пор она стала чуть ли не каждый день к нам ходить.

Постоянно ошивалась на территории части и кормилась на полевой кухне.

Майор приказал мне проводить девочку до села, но та отказалась, заявив, что я ей не нравлюсь и вообще она дойдет сама.

Я всегда отличался каким-то чутьем, поэтому хотя эта идея и была бредовая, но я решил проследить за девчушкой.

И та, будто это почувствовала. Возвращалась в село, петляя, то бежала, то медленно шла, постоянно оглядываясь.

Ее поведение все больше убеждало меня в правоте своего предчувствия.

Вскоре девочка подошла к селу. Она еще пару раз огляделась и почти бегом рванула к одному из домов.

Я последовал за ней, стараясь себя не выдать. Даша вбежала в покосившийся дом, громко хлопнув скрипучей дверью.

— Они забрали у меня рисунок. Я мало что помню, — послышался ее дребезжащий голосок. — И вообще, я больше не буду рисовать, меня один дяденька там чуть не поймал.

— Ти можешь считать там солдат? — раздалось на ломаном русском, и я оцепенел.

За два года войны я научился хорошо отличать немецкую речь. А это была именно она.

Сомнений больше не оставалось, девочка и правда была немецкой разведчицей.

Может, она и сама не осознавала того, что делает и думала, что это какая-то игра, но факт оставался фактом.

Я сломя голову бросился назад в часть. Рассказал все майору, который на этот раз отнесся с большим доверием к моей речи.

С наступлением сумерек мы навестили село. В доме никого не оказалось, все его жители сбежали.

Местные же рассказали, что хозяйка дома, Дуська, путалась с каким-то немцем, и он часто ее навещал.

Девчушка тоже больше у нас не объявлялась. Видимо, или немец их с собой забрал, или она с матерью сбежала, боясь быть рассекреченной.

©