Вирус-мутант добрался до наших детей. Доктор наук - о вакцинации несовершеннолетних Фото: didesign021 / Shutterstock

Фарминдустрия смогла в кратчайшие сроки разработать сразу несколько вакцин от коронавируса. Роспотребнадзор на днях анонсировал новый препарат, а на подходе уже и пятая вакцина. Но до сих пор ни одного препарата для лечения COVID-19 не появилось. Между тем мутировавший вирус добрался и до детей. Надо ли прививать несовершеннолетних? Эти вопросы в студии «Первого русского» ведущая Мария Иваткина обсудила с доктором медицинских наук Дмитрием Еделевым.

Мария Иваткина:  Мы знаем, что вакцин на рынке много, они друг с другом конкурируют. Но как вы объясните то, что самого лекарства от коронавируса так и не создано?

Дмитрий Еделев.: Я думаю, что в ближайшее время такого лекарства и не появится. Все препараты, которые разрабатывались и на которые мы возлагали надежду, так и остались на бумаге. Ни одно из них своей эффективности не доказало. Поэтому сегодня никакого лекарственного препарата, за исключением вакцины, нет.

Даже если лекарство и появится, на его испытания уйдут годы

— А почему, как вы думаете? Надеялись, что это всё быстро пройдет и коронавирус станет сезонным заболеванием, поэтому и не бросали все силы на разработку лекарства? Или это настолько сложный, кропотливый и, возможно, дорогостоящий процесс, поэтому лекарства не делали?

— По большому счету, изготавливать хоть какие-то лекарства мы научились только в ХХ веке. До этого были какие-то травки, натирания и методы народной медицины.

— Вы не только про отечественный фармрынок говорите, но и про глобальный?

— Конечно. В XXI веке стали понимать, как можно моделировать действие лекарственных препаратов. Но мы и сейчас всё еще находимся далеко от каких-то фантастических новых технологий.

При этом надо понимать, что даже после того, как будет найдено вещество, которое будет действовать на коронавирус, пройдут еще годы, прежде чем оно пройдет клинические испытания, прежде чем мы поймем его безопасность, отсутствие побочных эффектов, в том числе, и долгосрочных.

— Получается, что в ближайшие годы мы не можем рассчитывать на такое лекарство. Но вакцины-то мы сделали, довольно быстро внедрили в массовое производство и применение. Тут какая-то разная история?

— Да. Надо понимать, что вакцина не была создана с нуля в прошлом году. Работа над её созданием велась ещё с 2003 года. До нынешнего SARS-CoV-2 был SARS-СoV-1, был MERS, против которых мы создавали вакцины. И первая вспышка – это 2002-й год, то есть уже 19 лет тому назад. И в тот момент была создана вакцина.

Та вакцина, которую мы имеем сейчас —  практически модернизированная старая вакцина. И практически во всём мире   пошли по этому пути. За исключением американцев.

— Они заново разрабатывали. А у нас была база.

— Они не разрабатывали. Они просто взяли кусочек генетической информации и сделали из неё вакцину.

— Обычному человеку сложно понять, уж тем более отличить, где вакцина, а где лекарство. Людям кажется, что и вакцина лекарство. Или вакцина – это не лекарство, ее принцип действия другой.

— Вакцина – это самый эффективный лекарственный компонент. Она входит во все международные справочники по лекарственным препаратам. Поэтому  вакцина — это лекарственное вещество.

Первые вакцины появились три века тому назад. И за это время они доказали свою высокую эффективность.

— Как стало известно, американская фармацевтическая компания Pfizer начала тестировать на людях новое лекарство от COVID-19. О работе над лекарством заявила еще одна американская компания – Virpax. На этой новости о лекарстве акции компании взлетели на 292%.

Ну, вот, кто-то лекарство ждет, а кто-то на этом ожидании зарабатывает. А что мы можем сделать в ближайшее время, насколько мы отстали, , как вы считаете.

— Если я не ошибаюсь, порядка 300 лекарственных препаратов так или иначе связывали с возможным влиянием на коронавирус. Конечно, будут появляться и новые. Но сегодня нет ни одной научной публикации о существовании вещества, которое точно воздействует на коронавирус.

Россия сейчас просто изготавливает хорошие вакцины в достаточных количествах и поставляет их в 67 стран мира. «Спутник-V» сегодня безусловно признается во многих европейских странах, в Латинской Америке и так далее.

Главный вопрос — какой вакциной прививаться?

— Кстати, Роспотребнадзор анонсировал создание и запуск в массовое производство пятой уже российской вакцины  от центра «Вектор» под названием «Эпиваккорона-Н». Спрашивается, а зачем нам столько вакцин?

— Откровенно говоря,  сегодня есть целый ряд вопросов по существующей вакцине производства «Вектор». Мы говорили уже в студии Царьграда о том, что «Вектор» до сих пор не может дать научному сообществу полную информацию о своём препарате. Не были опубликованы и итоги клинических испытаний.

Я думаю, что, скорее всего, есть какие-то проблемы с той вакциной, которая уже производилась. И ее просто доработали. Я аккуратно пытаюсь сказать, что идет доработка вакцины.

— Я понимаю, у вас какая-то информация есть, так как вы интегрированы во врачебное сообщество. А перед многими людьми сейчас стоит вопрос, какой вакциной прививаться. И сейчас вы намекнули, что «Вектором», возможно, не стоит. А почему?

—  Я сам прививался вакциной «Спутник-V» и  считаю сегодня самой эффективной и безопасной из российских вакцин с понятными и лечимыми побочными эффектами. Неплохую вакцину, конечно, сделали и у Чумакова. Но там есть свои нюансы, связанные с инактивацией вируса.

Что касается векторовской вакцины, ее эффективность изначально подвергалась сомнению. А отсутствие научных публикаций в рецензируемых изданиях говорит о том, что с ней не всё так благополучно, как хотелось бы. Поэтому сегодня есть безусловная вакцина, которая признается во всем мире, и это «Спутник-V».

— Я тоже прививалась «Спутником-V» после консультации со специалистами. И благодарю вас за то, что вы делитесь с нами этой информацией. Что касается побочек, то они, в любом случае могут быть. Мы можем открыть инструкцию к любому лекарственному препарату, и там прочитаем о побочных явлениях.

Раньше был уханьский штамм коронавируса, сейчас нас пугают «Дельта-штаммом». Скажите, насколько наши вакцины эффективны против новых штаммов?

— Врачебное сообщество отмечает высокую эффективность «Спутника-V». Но эффективность остальных отечественных вакцин падает. Это связано как с особенностями производства, так и с особенностями самих вакцин.

Что такое инактивированная вакцина? Берут уханьский вирус, его выращивают и инактивируют, то есть, убивают. Но хочу напомнить, когда мы ставим вакцину от гриппа, мы четко знаем, что у нас три или четыре штамма гриппа. Если приходит пятый штамм – эта вакцина срабатывает, но очень слабо.

Вот, нечто подобное происходит сегодня с нашими вакцинами: она рассчитаны на уханьский штамм, а в отношении других штаммов работают слабее процентов на 50.

Если говорить о «Спутнике-V», то тут мы тоже видим снижение, но не критическое, примерно на 15-20%. К тому же, его довольно просто модернизировать под другие штаммы, буквально в течение одного дня. Остальные вакцины так быстро модернизировать не получается.

Вакцина и дети: сложные вопросы о вакцинации

— Что касается вакцинации детей. Сейчас много вопросов вызывает эта тема. Известно, что в Москве начали испытывать вакцину на детях от 12-ти до 18-ти лет. Многие родители боятся, что вакцинация будет обязательной. Конечно, их можно понять. Что вы можете сказать этим родителям?

— Когда пришел ковид, мы все очень радовались тому, что он не трогает детей, они практически не болели. Сегодня мы видим огромное количество заболевших детей – уже более 10%.

И у детей главная проблема в том, что ковид бьёт, в первую очередь, не по лёгким, а по мозгу, по центральной нервной системе. То есть, он разрушает детский мозг. И если у взрослых через какое-то время функционирование мозга восстанавливается, то у детей — нет.

Мы видим очень существенные нарушения иннервации и  спасти ребенка мы не можем. У нас нет лекарств, как таковых.

— Вы говорите не о какой-то потенциальной ситуации, вы говорите о сегодняшнем дне?

— Это сегодняшний день.

— Год назад нам говорили, что коронавирус бьет в первую очередь по пожилым людям с хроническими заболеваниями, детей он не трогает. И вот, сейчас мы понимаем, что  коронавирус атакует и детей. Что произошло, что случилось? Он мутирует каким-то образом, этот вирус?

— На самом деле, мы и в первую волну видели пораженных детей. Но тогда это было редким явлением. Сейчас, в результате мутации, он начал поедать наших детей. И эта мутация будет продолжаться.

И знаете, очень интересная ситуация. В первую волну мы говорили: беременные женщины не болеют, плод надежно сохраняет маму от заболевания. Оказалось, что это не так.

— Скажите, пожалуйста, для детей-хроников, действительно, коронавирус наиболее опасен? И что это за хронические заболевания, о которых идет речь?

— Это дети с нарушениями обменными, тот же сахарный диабет. Есть достаточно большое количество детей аллергиков. Есть дети с поражением легочной системы, мочеполовой системы. Эти дети, в первую очередь, становятся добычей коронавируса. Они и так больны, им и так тяжело.

Мы понимаем, что российские вакцины являются безопасными, весь вопрос только в дозе — сколько вводить. Проводимые сейчас исследования и должны помочь учёным понять, сколько препарата надо вводить детям разных возрастов.

— В зависимости от веса ребенка?

— Роль играет не только вес. В процессе роста у ребёнка происходят гормональные перестройки, меняется иммунная система меняется.

— А если дозировку подберут неправильно или она не подойдет конкретному ребенку, чем это может грозить?

— Неправильно подобрать очень сложно. Хочу напомнить, что вакцина – это не вирус. Это только имитация — как кукла, как манекен. Поэтому шибка небольшая в дозировке не вызовет никаких серьезных реакций. Хуже недодозировать, тогда иммунная система просто не сформирует иммунный ответ.

— Что касается, вот, вакцинации школьников хроников, поясните такой момент. Взрослые с хроническими заболеваниями получают медотвод. А детям-хроникам рекомендуют прививаться.

— В каждом конкретном случае принимает решение лечащий врач, либо консилиум врачей, Которые, зная заболевание данного ребенка, зная прогноз этого заболевания, понимая, какие могут быть реакции, рекомендуют родителям делать или не делать вакцинацию. Кстати, такая же процедура должна быть и у взрослых. Но сегодня очень немного противопоказаний для вакцинации, они просто ничтожны.

— В России действительно отмечается значительный рост числа COVID-19 среди детей и даже начался процесс перепрофилирования детских медучреждений под инфекционные стационары. Есть случаи смерти. Так, в Оренбурге от коронавируса умер трехмесячный ребенок. Малыш месяц находился в больнице областного центра, под аппаратом ИВЛ. Медики не смогли его спасти. Действительно, сейчас это массовое явление в России у нас?

— К сожалению, мы с вами должны констатировать, что ковид пришел в детскую среду. Скорее всего, в четвертую, а может быть, и в пятую, волну нам придётся разворачивать ковидные центры, но уже для детей, как бы тяжело и ужасно было бы об этом говорить.  

— И это тяжелейшая ситуация. Я просто ставлю себя на место этих родителей, которые понимают, что ребёнку плохо, а ничего они сделать не могут. И защиты никакой нет.

— Сегодня самая надежная защита – это вакцинировать родителей, вакцинировать родных и близких. Потому что чаще всего, к сожалению, дети сегодня заражаются от взрослых.

Поэтому сегодня вакцинация родителей, вакцинация круга общения ребенка, наверное, является самой надежной профилактической мерой, для того чтобы в будущем этот ребенок не оказался в тяжелом состоянии.

Врачебных кадров не хватает катастрофически

— Мне хочется спросить: а у нас сил-то врачебных хватит на это? Ну, вот, болели взрослые, у нас были развернуты центры. А сейчас появятся еще детские центры. Для этого понадобятся дополнительные медицинские кадры.

— По разным расчетам, в России сегодня недостаток медицинских кадров среди врачей может достигать примерно 30%. А найти хорошую медсестру сегодня – это большая удача. Медсестер всё меньше и меньше — огромный дефицит до 100 тысяч человек.

— А почему не идут работать медсёстрами?

— Во-первых, это низкая заработная плата. Это отсутствие каких-то социальных льгот, гарантий, всего остального. Кто-нибудь слышал, чтобы семью врача, умершего после работы в «красной зоне», хоть как-то поддержало государство?

— В каких-то случаях поддерживают и выплаты дают. А в каких-то случаях — нет. Потому что говорят: а вдруг он в транспорте заразился, а вдруг на рынке заразился? На самом деле это лицемерная история.

-Это циничное издевательство, которое сегодня происходит над медицинским сообществом. Поэтому сегодня все меньше и меньше добровольцев, которые готовы идти в «красную зону», тем более, что многие врачи принесли ковид к себе домой.  

— Да. Об этом тоже важно говорить.

— И я знаю семью, в которой погибла половина взрослых из-за того что врач принес к себе домой ковид из ковидного центра. Это объективная реальность. И в этих условиях, ну, должен быть какой-то, наверное, супергероизм, для того чтобы человек, понимая, что он будет брошенным, шел туда работать.

— И понимание близких, в том числе, и поддержка.

— Если вернуться к вопросу дефицита кадров, то у нас ведь и врачей общей практики недостаточное количество-  есть у нас целые регионы с дичайшим дефицитом. Бывают случаи, когда на весь район может быть всего один врач хирург. И это при том, что у операционного стола должны стоять как минимум двое специалистов, а ведь их ещё кто-то должен сменить. И ситуация только ухудшается.  

Коллективный иммунитет — миф или реальность?

—  А что вы можете сказать по поводу коллективного иммунитета?

— Сегодня ковид не показывает ни одного признака возможного формирования коллективного иммунитета. Сегодня он возможен только среди вакцинированных. Это реальность.

У нас недолгое время общения с ковидом, но могу сказать, что сегодня есть очень четкие цифры: у каждого пятого иммунитет не формируется после заболевания совсем. У каждого третьего сформировавшийся иммунитет не позволяет надежно защищать его от повторного заражения ковидом, почему люди болеют и второй, и третий раз.

У тех, у кого иммунитет так или иначе сформировался, через три месяца  примерно у трех из четырех человек он обнуляется.  Поэтому коллективный иммунитет, скорее всего, никогда не сформируется. И нам придется, так же как от гриппа, прививаться от коронавируса. Если это инактивированная вакцина – раз в девять месяцев, раз в год. Если это такие как «Спутник-V», то, скорее всего, раз в два года. И это стало уже данностью.

— А что касается самой вакцинации, если я правильно понимаю, она вырабатывает иммунитет на какой-то определённый срок?

— Да, так же, как и вакцина от гриппа, к примеру. Но вакцина от кори работает 15 лет, то есть клетки памяти эту проблему запоминают надолго. А от гриппа – нет. С коронавирусом, скорее всего, будет то же самое – многим придётся вакцинироваться раз в год.

— Вы знаете, какой вопрос меня давно интересует и не дает покоя все эти полтора года борьбы с коронавирусной инфекцией. Почему некоторые переносят коронавирус на ногах, в достаточно легкой форме, есть даже бессимптомные пациенты, а другие – просто угасают за короткое время? Вроде бы только заболели, проходит день-два,  неделя – и человек уходит. Причем, на самом деле, мы замечаем, что погибают люди здоровые, в том числе, и молодые. В чем причина, как вам кажется?

— Мария Андреевна, я вам отвечу так: сегодня мы не понимаем, почему ковид в разных случаях по-разному действует, но как только мы поймем этот механизм, как только поймем причину – мы создадим сразу лекарственный препарат.

©